ВЕЛИКАЯ СУББОТА. Слово святителя Епифания Кипрского.

Что́ се́ безмо́лвіе на земли́? И что́ се́ молча́ніе мно́го? Яко Ца́рь спи́тъ. Земля́ убоя́ся и умолче́, я́ко Бо́гъ у́спе пло́тію. Бо́гъ пло́тію у́мре, и а́дъ вострепета́. Бо́гъ вма́лѣ у́спе, и отъ вѣ́ка спя́щія отъ Ада́ма возста́ви. Гдѣ́ вчера́шнія молвы́ мно́ги на Христа́ беззако́нныхъ? Гдѣ́ наро́дъ мно́гъ? Гдѣ́ дреко́лія, іере́и же и судіи́ злы́я? Гдѣ́ свѣщи́, и мечи́, и го́вори безчи́сленніи, и люде́й шата́нія? Вои́стинну у́бо, лю́діе поучи́шася тще́тнымъ, потко́шася о Тве́рдый Ка́мень и сотре́ни бы́ша. Вознесо́ша Го́спода на Дре́во, и соше́дъ, умертви́ я́. Связа́ша Со́лнца — Христа́, но разрѣши́ вѣ́чныя у́зы, и освѣти́ те́мныя, и діа́вола побѣди́. За́йде бо Со́лнце подъ зе́млю, и тму́ мра́чную жидо́въ сотвори́, и обрѣ́теся и́мъ ма́лая та́ ра́дость на неизбы́тную тугу́ и лю́тую печа́ль. Дне́сь спасе́ніе на земли́ су́щимъ и о́тъ вѣка подъ земле́ю держи́мымъ. Дво́е человѣколю́біе Бо́жіе, вку́пѣ же и смире́ніе: по́дъ землю, я́ко Человѣ́къ, схо́дитъ и погребе́нъ бы́сть, но, я́ко Бо́гъ, ме́ртвыя отъ а́да возво́дитъ. Вчера́ суди́мъ, и за лани́ту ударе́ніе прія́тъ, и свя́занъ; дне́сь же связа́ діа́вола нерѣши́мыми у́зами и осужде́нныя свободи́. Вчера́ слуги́ Пила́товы поруга́шеся Ему́, а дне́сь вра́тницы а́довы, ви́дѣвше Его́, исчезо́ша, и сме́рть попра́ся, и а́дова си́ла поги́бе. Вчера́, егда́ Госпо́дь на Крестѣ́ бѣ́, вся́ тва́рь рыда́ше: со́лнце въ полу́дни помрачи́ свѣ́тъ сво́й, и земля́ потрясе́ся, и ка́меніе распаде́ся на обличе́ніе жидо́въ, и красота́ церко́вная раздра́ся, и мно́га тѣлеса́ усо́пшихъ святы́хъ воста́ша. И отъ шеста́го часа́ до девя́таго тма́ бы́сть по все́й земли́, и по девя́томъ часѣ́ Іису́съ испусти́ ду́хъ. Но́щію Христо́съ роди́ся въ Виѳлее́мѣ, и но́щію же па́ки изъ ме́ртвыхъ востае́тъ. Пелены́ въ Рождествѣ́ прія́тъ, та́ко и въ погребе́ніи пови́ся. Ангелъ Марíи Рождество́ Его́ повѣ́да, а́нгелъ же па́ки и Воскресе́ніе Его́ благовѣству́етъ. Въ Рождествѣ́ Его́ Іо́сифъ обру́чникъ бѣ́, а здѣ́ Іо́сифъ — и́же отъ Аримаѳе́я. И я́коже роди́ся, въ Рождествѣ́ дѣ́вства печа́ти цѣ́лы соблюде́, та́ко и Воскре́съ, не руши́ гро́ба печа́тей. По́здѣ же бы́вшу, рече́, бѣ́ бо зашло́ во а́дъ Пра́ведное Со́лнце, пріи́де человѣ́къ бога́тъ, и́менемъ Іо́сифъ, отъ Аримаѳе́я. Вои́сину бога́тъ, и́бо прія́тъ тѣ́ло Госпо́дне, Безцѣ́ннаго Би́сера, Творца́ все́й тва́ри. Пріи́де же и Никоди́мъ, прише́дый ко Іису́сови но́щію. Два́ потае́ная ученика́, Іо́сифъ и Никоди́мъ, скры́ти пріидо́ста во́ гробѣ во́ плоти Бо́га, дру́гъ дру́га приспѣва́я въ любви́ Бо́жіи. Никоди́мъ же смѵ́рну и ало́й купи́ тѣ́лу Христо́ву, а Іо́сифъ о дерзнове́ніи къ Пила́ту похва́ленъ. Вше́дъ бо бе́зъ страха, прему́дро нача́тъ проси́ти тѣ́ла Іису́сова, не вели́ки прилага́я рѣ́чи, да не въ гнѣ́въ введе́тъ судію́ и проше́нія не улучи́тъ. Но, вше́дъ, глаго́ла: «о, Пила́те, ма́ло прося́, пріидо́хъ къ тебѣ́. Да́ждь ми́ тѣ́ло ме́ртвое на погребе́ніе, отъ тебе́ осужде́ннаго Іису́са Назаряни́на, на Дре́вѣ ви́сяща и всѣ́ми небрего́ма. Ка́я бо ва́мъ по́льза отъ тѣ́ла стра́ннаго Сего́? Да́ждь ми́ тѣ́ло во́лею стра́ннаго, Иже не и́мать гдѣ́ главы́ подклони́ти. Да́ждь ми́ стра́ннаго, Иже не имѣ́ гра́да, ни ве́си, ни хра́ма, ни оби́тели, ни ро́да, ни друго́въ, ни посо́бникъ, но то́кмо еди́ну Ма́терь. О ме́ртвемъ молю́ тя́, Иже отъ ученика́ про́данъ, и отъ бра́тіи изгна́нъ, и отъ Свои́хъ ра́бъ зауше́нъ, и отъ учени́къ оста́вленъ, и отъ Своея́ Ма́тере отлуче́нъ, и отъ пріи́мшихъ отъ Него́ пи́щу оцта́ и же́лчи напое́нъ, и отъ исцѣлѣ́вшихъ отъ Него́ я́зву прія́тъ. Молю́ тя́, о Пила́те, о Ви́сящемъ на Крестѣ́. Нѣ́сть бо Сему́ отца́ на земли́, ни дру́га, ни у́жика, ни ученика́, ни погреба́ющаго, но уедине́нъ е́сть, и еди́нъ, а́ки убо́гій, Созда́вый вся́. Да́ждь ми́, о Пила́те, ме́ртвое тѣ́ло на погребе́ніе!» Си́мъ словесе́мъ, отъ Іо́сифа къ Пила́ту рече́ннымъ, повелѣ́ Пила́тъ да́ти тѣ́ло Іису́сово. Іо́сифъ же и Никоди́мъ, сне́мше со Креста́ и погребо́ша и́. Нау́тріе же въ суббо́ту собра́шася архіере́и и фарисе́и къ Пила́ту, глаго́люще: «помяну́хомъ, я́ко льсте́цъ Онъ, жи́въ сы́й, глаго́ла: по тріе́хъ дне́хъ воста́ну. Повели́ у́бо утверди́ти гро́бъ до тре́тіяго дне́, да не ка́ко ученицы́ Его́, прише́дше но́щію, укра́дутъ и реку́тъ лю́демъ: воста́ отъ ме́ртвыхъ. И бу́детъ послѣ́дняя ле́сть го́рша пе́рвыхъ». Пила́тъ же рече́ и́мъ: «а́ще проти́вника зако́ну и лестца́ глаго́лете, то почто́ бои́теся Его́? Ибо у́же у́мре и погребе́нъ бы́сть. Имате стра́жи и во́ины, я́коже хо́щете, блюди́те Его́, желѣ́зы гро́бъ Его́ обложи́те или́ печа́тайте, да послѣди́ не рече́те: а́ще не бы́ Пила́тъ возбрани́лъ на́мъ, не бы́хомъ погуби́ли мертвеца́. Якоже вѣ́сте, утверди́те гро́бъ. И а́ще кто́ отъ учени́къ Его́ пріи́детъ, убíйте его́». Они́ же, ше́дше, желѣ́зы утверди́ша гро́бъ, и мно́ги стра́жи устро́иша, небрежа́ху суббо́ты зло́е творя́ще, мня́ще, беззако́нніи, удержа́ти Творца́ и Бо́га всѣ́хъ. О, законопресту́пницы злíи! Почто́ Го́спода лестце́мъ нарица́ете, Иже мно́гихъ свободи́ отъ духо́въ нечи́стыхъ? О, окая́нніи лестцы́! То́й ва́съ прекорми́ четы́редесять лѣ́тъ въ пусты́ни, и ма́нну ва́мъ дарова́, и во́ду изъ ка́мене источи́. Льсте́цъ ли бѣ́, Иже пятію́ хлѣ́бы пя́ть ты́сящъ люде́й насы́ти, и мно́га ва́мъ яви́ чудеса́: слѣпы́я просвѣти́, прокаже́нныя очи́сти, Ла́заря четверодне́внаго возста́ви о́тъ гроба? О, прокля́тіи! Аще льсте́цъ е́сть Госпо́дь, то́ почто́ бои́теся глаго́лъ Его́? И бы́сть въ ту́ но́щь стрегу́щимъ во́иномъ гро́бъ, и со́нъ тя́жекъ объя́тъ я́. Ангелъ же Госпо́день сше́дъ с небесе́ и убуди́ стра́жи, и ка́мень отвали́ о́тъ гроба, и сѣ́де на не́мъ, руга́яся желѣ́знымъ печа́темъ, и рече́ и́мъ: о стра́жіе! гдѣ́ е́сть Стрего́мый ва́ми? Воста́ у́бо, я́коже глаго́ла жи́въ сы́й. Зри́те же, кто́ Его́ укра́даетъ? Ва́ши бо іере́и лестце́мъ Его́ нареко́ша. До́брѣ о ва́съ проро́къ провозгласи́: «ужасни́ся, не́бо, и убо́йся, земле́, я́ко въ толи́ко невѣ́ріе пріи́де ро́дъ жидо́вскій». Се́ ре́къ, а́нгелъ неви́димъ бы́сть. Да и мы́, вѣ́рніи, блюде́мся въ невѣ́ріе впа́сти, и оста́вимъ вся́ зла́я дѣ́ла: за́висть, гнѣ́въ, клевету́, татьбу́ и вся́ про́чая непра́вды. Да сподо́битъ ны́ Христо́съ Бо́гъ ра́дости Воскресе́нія Своего́. Ему́же сла́ва, ны́нѣ и при́сно, и во вѣ́ки вѣко́въ. Ами́нь.